Самоцветы России в ателье Императорского ювелирного дома
Ювелирные мастерские Imperial Jewellery House годами работали с самоцветом. Далеко не с любым, а с тем, что добыли в регионах на пространстве от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не просто термин, а реальный природный материал. Горный хрусталь, добытый в Приполярье, имеет другой плотностью, чем альпийский. Шерл малинового тона с прибрежных участков Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с приполярного Урала содержат микровключения, по которым их можно идентифицировать. Мастера дома распознают эти признаки.
Нюансы отбора
В Imperial Jewelry House не делают проект, а потом разыскивают камни. Нередко всё происходит наоборот. Поступил самоцвет — родилась задумка. Камню доверяют определять силуэт вещи. Манеру огранки подбирают такую, чтобы сберечь массу, но раскрыть игру. Порой самоцвет хранится в кассе месяцами и годами, пока не обнаружится подходящий сосед для пары в серьги или третий элемент для пендента. русские самоцветы Это медленная работа.
Часть используемых камней
- Зелёный демантоид. Его добывают на территориях Среднего Урала. Ярко-зелёный, с «огнём», которая выше, чем у бриллианта. В обработке непрост.
- Александрит уральского происхождения. Уральский, с типичной сменой цвета. Сейчас его почти не добывают, поэтому берут материал из старых запасов.
- Голубовато-серый халцедон голубовато-серого оттенка, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения есть в регионах Забайкалья.
Огранка «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручная, старых форм. Выбирают кабошон, «таблицы», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но подчёркивают естественный рисунок. Камень в оправе может быть слегка неровной, с сохранением части породы на обратной стороне. Это сознательный выбор.
Металл и камень
Оправа выступает рамкой, а не главным элементом. Драгоценный металл берут разных оттенков — розовое для топазов тёплых тонов, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое золото для холодного аметиста. Иногда в одной вещи соединяют два-три оттенка золота, чтобы получить градиент. Серебряные сплавы берут нечасто, только для некоторых коллекций, где нужен прохладный блеск. Платиновую оправу — для значительных по размеру камней, которым не нужна визуальная конкуренция.
Финал процесса — это изделие, которую можно узнать. Не по брендингу, а по почерку. По тому, как сидит вставка, как он повёрнут к источнику света, как сделана застёжка. Такие изделия не производят сериями. Причём в пределах одной пары серёг могут быть нюансы в тонаже камней, что принимается как норма. Это естественное следствие работы с натуральным материалом, а не с синтетикой.
Отметины процесса могут оставаться различимыми. На изнанке кольца может быть не удалена полностью литниковая система, если это не мешает носке. Пины крепёжных элементов иногда держат чуть массивнее, чем нужно, для прочности. Это не грубость, а признак ручной работы, где на первом месте стоит долговечность, а не только внешний вид.
Работа с месторождениями
Imperial Jewellery House не приобретает Русские Самоцветы на биржевом рынке. Существуют контакты со давними артелями и частниками-старателями, которые десятилетиями передают сырьё. Понимают, в какой закупке может встретиться неожиданная находка — турмалинный кристалл с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом «кошачьего глаза». Бывает доставляют необработанные друзы, и решение вопроса об их раскрое выносит совет мастеров дома. Ошибиться нельзя — уникальный природный экземпляр будет уничтожен.
- Представители мастерских выезжают на месторождения. Важно разобраться в условия, в которых минерал был сформирован.
- Покупаются партии сырья целиком для перебора в мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов материала.
- Оставшиеся камни проходят первичную оценку не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.
Этот подход не совпадает с современной логикой массового производства, где требуется одинаковость. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт камня с указанием происхождения, даты поступления и имени огранщика. Это внутренняя бумага, не для покупателя.
Изменение восприятия
Самоцветы в такой огранке становятся не просто просто вставкой в украшение. Они выступают объектом, который можно изучать отдельно. Кольцо могут снять с пальца и положить на стол, чтобы наблюдать игру света на фасетах при смене освещения. Брошь-украшение можно перевернуть изнанкой и увидеть, как выполнена закрепка камня. Это требует другой способ взаимодействия с украшением — не только повседневное ношение, но и наблюдение.
По стилю изделия не допускают буквальных исторических цитат. Не делают точные копии кокошников-украшений или пуговиц «под боярские». При этом связь с наследием сохраняется в масштабах, в подборе цветовых сочетаний, наводящих на мысль о северной эмальерной традиции, в ощутимо весомом, но комфортном посадке изделия на теле. Это не «современное прочтение наследия», а скорее применение старых рабочих принципов к нынешним формам.
Редкость материала диктует свои рамки. Линейка не выходит каждый год. Новые поставки бывают тогда, когда собрано достаточный объём камней подходящего уровня для серии работ. Порой между значимыми коллекциями могут пройти годы. В этот период делаются штучные вещи по прежним эскизам или дорабатываются долгострои.
В результате Imperial Jewellery House существует не как завод, а как мастерская, ориентированная к данному minералогическому источнику — самоцветам. Процесс от добычи минерала до появления готового изделия может занимать неопределённо долгое время. Это медленная ювелирная практика, где временной фактор является важным, но незримым материалом.